Бывают в жизни важные случайности.
Однажды, совершенно случайно, я купила виниловую пластинку, обратившую моё внимание своим необычным оформлением.
«По волне моей памяти» было написано на обложке. Первая же прослушанная вещь сразила наповал. «Я мысленно вхожу в ваш кабинет» пел Мехрдад Бади. И я вместе с ним входила в кабинет, представляя «тех, кого уж нет», уплывая в странно причудливый мир звуков, необычных стихов и образов.
Так я, неожиданно для себя, познакомилась с творчеством Давида Тухманова и влюбилась в стихи Максимилиана Волошина.
Позже, читая о поэтах серебряного века, я постоянно сталкивалась с их воспоминаниями о пребывании в Коктебеле в доме Волошина. Мысль побывать в этом необыкновенном доме крепко запала мне в душу. И вот, наконец, осенью прошлого года, моя мечта осуществилась.
В Коктебель я приехала к полудню и сразу направилась на набережную. Дом нашла без труда. Построенный по проекту Волошина, он расположен недалеко от моря. Окна его обращены к заливу и горе Карадаг, крайний хребет которой называется Кок-Кая. Именно он своими очертаниями напоминают профиль М.А. Волошина.«И на скале, замкнувшей зыбь залива, Судьбой и ветрами изваян профиль мой"… -
написал поэт в стихотворение "Коктебель" о Кок-Кая (голубой скале).
Возле дома толпилось много людей. Оказывается, через несколько часов должен был начаться джазовый фестиваль. Во дворе дома под сенью деревьев в ожидании любителей джаза стройными синими рядами были выставлены стулья.
Я, громко объясняя налево и направо, что иду не на концерт, а в музей, с трудом протиснулась к входу. Быстро купив билет, взлетела по лесенке наверх и …уперлась в чью-то спину в дверях. Шло экскурсионное обслуживание и работник музея, сам похожий на молодого Максимилиана, рассказывал о творчестве поэта. Поскольку слышно было плохо, а видно и того хуже, я тихонько спустилась по лестнице и перешла в нижнюю половину дома. Дело в том, что дом поделен на две части. Одна часть похожа на сельский дом с обычными белыми стенами, а вторая часть, выложенная из желто-оранжевого кирпича, напоминает старинный замок. Их соединяют лесенки и балкончики.
Сельская половина дома не произвела на меня особого впечатления. Я бегло осмотрела экспозицию и снова поднялась наверх, столкнувшись на лестнице с уходящими экскурсантами.
Теперь кабинет Волошина был в моем распоряжении! Там не было никого кроме тихо сидящей смотрительницы. Я зашла и замерла. Справа от входа стояло большое зеркало, в котором отразилось моё взволнованное лицо. «В него смотрелась Марина, » - подумала я, Цветаева неоднократно бывала в этом доме. Слева простирались полки с какими-то бутылочками, колбочками, пробирочками, коробочками… Немой вопрос застыл в моих глазах. Тихая смотрительница, видимо, привыкшая к подобному выражению лиц одиноко странствующих посетителей, выждав небольшую паузу, объяснила, что Волошин сам разводил краски и много экспериментировал в подборе цвета. 
Я сделала несколько шагов вперед и обернулась. На меня в упор из темного пространства, отделенного от общей залы натянутой бечевкой и заключенного меж двух больших диванов, смотрела Таиах. Я знала о Солнцеликой, но увидев ее так близко, почему-то испугалась. Усмирив сердцебиение, я присмотрелась к египтянке внимательней… и невольно улыбнулась. Красота Таиах обезоруживала и покоряла. Она до сих пор излучает обаяние, свет и тепло! Не зря многие называли её Богиней. Пошептавшись мысленно с Богиней и попросив её исполнить мои заветные желания, я продолжила осмотр.Кабинет представлял собой двухъярусное помещение. На втором ярусе расположилась знаменитая библиотека. Подниматься туда запрещено. Но и снизу хорошо было видно, как много книг там находится.
Я подошла к окну и выглянула. Вот оно долгожданное мгновение! Я смотрю из окна Волошина, из окна к которому подходили и смотрели на море и горы, Цветаева, Гумилев, Мандельштам, Эфрон… Вид практически не изменился за эти годы. С набережной доносились звуки музыки и шум толпы.Я обернулась и вновь посмотрела на Таиах. Она с загадочной улыбкой на лице спокойно взирала на меня. Я расчехлила фотоаппарат и начала фотографировать.
Уходя, я не забыла запечатлеть подкову, прикрепленную Волошиным на пороге своего кабинета.
Подкова на счастье. А в чем счастье, кто знает?
Рейсовый автобус увозил меня в Судак. Позади оставалась гора Кучук-Енишар, ставшая последним пристанищем поэта, мыслителя, философа и удивительного человека - Максимилиана Волошина.Я оглянулась, высоко в голубом восходящем потоке воздуха над Кучук-Енишар парили дельтапланы, похожие на больших и красивых птиц.
