Бывают  в жизни важные случайности.

Однажды, совершенно случайно,  я купила виниловую пластинку, обратившую моё внимание своим необычным оформлением.

«По волне моей памяти» было написано на обложке. Первая же прослушанная вещь сразила наповал. «Я мысленно вхожу в ваш кабинет»  пел Мехрдад Бади.  И я  вместе с ним входила в кабинет,  представляя  «тех, кого уж нет»,  уплывая в странно причудливый мир  звуков, необычных стихов и образов.

Так я, неожиданно для себя,  познакомилась с творчеством Давида Тухманова и влюбилась в стихи Максимилиана Волошина.

Позже, читая о поэтах серебряного века, я постоянно сталкивалась с их воспоминаниями о пребывании в Коктебеле в доме Волошина. Мысль побывать в этом необыкновенном доме крепко запала мне в душу. И вот, наконец,  осенью прошлого года, моя мечта осуществилась.

 В  Коктебель я приехала к полудню и сразу направилась на набережную. Дом нашла без труда. Построенный по проекту Волошина,   он расположен  недалеко от моря. Окна  его обращены к  заливу и горе  Карадаг,  крайний хребет которой  называется  Кок-Кая. Именно он своими очертаниями  напоминают профиль М.А. Волошина.

«И на скале, замкнувшей зыбь залива,  Судьбой и ветрами изваян профиль мой"… -

 написал поэт в стихотворение "Коктебель" о Кок-Кая (голубой скале).

Возле дома толпилось много людей. Оказывается,  через несколько часов должен был начаться джазовый фестиваль.  Во дворе дома под сенью деревьев  в ожидании  любителей джаза  стройными синими рядами  были выставлены стулья.

Я, громко объясняя налево и направо, что иду не на концерт, а в музей, с трудом протиснулась к входу. Быстро купив билет, взлетела по лесенке наверх и …уперлась в чью-то спину в дверях.   Шло экскурсионное обслуживание и работник музея, сам похожий на молодого Максимилиана,  рассказывал о творчестве поэта. Поскольку слышно было плохо, а видно и того хуже, я тихонько спустилась по лестнице и перешла  в нижнюю половину  дома.

 Дело в том, что дом поделен на две части.  Одна часть похожа на сельский дом с обычными белыми стенами, а вторая часть, выложенная из желто-оранжевого кирпича,   напоминает старинный замок. Их соединяют лесенки и балкончики.

Сельская половина дома не произвела  на меня особого впечатления. Я бегло осмотрела экспозицию и снова поднялась наверх, столкнувшись на лестнице с уходящими экскурсантами.

Теперь кабинет Волошина был в моем распоряжении! Там не было никого кроме тихо сидящей смотрительницы.  Я зашла и замерла.  Справа от входа  стояло большое зеркало, в котором отразилось моё  взволнованное лицо. «В него смотрелась Марина, » - подумала я, Цветаева неоднократно бывала  в этом доме. Слева простирались полки с какими-то бутылочками, колбочками, пробирочками, коробочками… Немой вопрос застыл в моих глазах. Тихая смотрительница, видимо,  привыкшая к подобному выражению лиц одиноко странствующих  посетителей, выждав небольшую паузу, объяснила, что Волошин сам разводил краски и  много экспериментировал в подборе цвета.

                                                                                               Я  сделала несколько шагов  вперед   и  обернулась.  На меня в упор из темного пространства, отделенного от общей залы натянутой бечевкой и  заключенного меж двух больших диванов,   смотрела  Таиах. Я знала о Солнцеликой, но увидев ее  так близко,  почему-то испугалась.  Усмирив сердцебиение, я  присмотрелась  к египтянке внимательней…  и  невольно  улыбнулась.  Красота Таиах обезоруживала и покоряла.  Она до сих пор излучает  обаяние,  свет и тепло!  Не зря многие называли  её Богиней.  Пошептавшись мысленно с Богиней и попросив её исполнить мои заветные желания, я продолжила осмотр.

Кабинет представлял собой двухъярусное помещение.  На втором ярусе расположилась знаменитая библиотека. Подниматься туда запрещено. Но и снизу хорошо  было видно, как много книг там находится.

Я подошла к окну и выглянула. Вот оно долгожданное мгновение! Я смотрю из окна Волошина, из окна к которому подходили и смотрели на море и горы, Цветаева, Гумилев, Мандельштам, Эфрон… Вид практически не изменился за эти годы. С набережной доносились звуки музыки и шум толпы.

Я обернулась и вновь посмотрела на Таиах.   Она  с  загадочной улыбкой  на лице спокойно взирала на меня.  Я расчехлила  фотоаппарат и начала фотографировать.

 Уходя, я не забыла запечатлеть подкову, прикрепленную Волошиным на пороге своего кабинета.

Подкова на счастье.    А в чем счастье, кто знает?

                                                                                                        Рейсовый автобус увозил меня в Судак.  Позади  оставалась  гора Кучук-Енишар, ставшая последним пристанищем поэта, мыслителя,  философа и удивительного человека - Максимилиана Волошина.

Я оглянулась,  высоко в голубом  восходящем потоке воздуха  над Кучук-Енишар  парили дельтапланы, похожие на больших и красивых птиц.